Житейская история: 70 ступенек в ад | Миссис Хатсон

Житейская история: 70 ступенек в ад

В больницу Валентину Николаевну привезли под вечер, и наделало это немало переполоху от самой приемной до палаты, в которую с грохотом и криками новая пациентка буквально ввалилась. Была она вся какая-то несчастная, неуклюжая, огромная, весом в 130 килограммов, со слоновьими ногами, которые ко всем несчастьям поразило тяжелейшее инфекционное воспаление. Женщина передвигалась, если так можно сказать, на двух костылях, хотя ее саму фактически волокла на себе сестра больной — тоже немолодая уже, с одышкой, прихрамывающая и вскрикивающая от болей в спине под напором тяжести.

«И зачем такая жизнь?.. И за что мне все эти мучения?.. Пусть бы я лучше сдохла!» — причитала Валентина Николаевна, с трудом устроившаяся на больничной койке, неуклюже выставив пораженное остеопорозом бедро. Находившиеся в палате притихли, с ужасом наблюдая за всем происходящим.

А потом потекли больничные будни с процедурами, уколами, перевязками. И каждый день соседи по палате узнавали все новые и новые подробности из мученической жизни Валентины Николаевны. Как известно, обычно в дороге да в больницах люди охотнее всего бывают откровенными, облегчая свою душу от тяжелых воспоминаний и горестей. Узнали и о том, что в тот вечер, когда женщина попала в больницу, ее, с обострившейся болезнью, до нервного срыва довел родной сынок, так что ему пришлось вызывать милицию, а матери — «скорую помощь»…

Сколько жила с мужем, Валентина Николаевна помнит, что пил он беспробудно. Родилась двойня — сыночки, но и это не остановило алкоголика. В 40 лет он умер от цирроза печени — близнецам тогда было по пять лет. Валентина Николаевна перекрестилась и мальчиков уже воспитывала одна, так больше никогда и не устроив личную жизнь. Сыновья учились неплохо, занимались спортом. Можно сказать, мать их баловала, жалеючи безотцовщину, особо не нагружая домашними обязанностями, сама вертелась на трех работах — лишь бы детишки ни в чем не знали отказа. После школы оба пошли учиться на шоферов, а вот армия развела двойню в совершенно противоположные края: одного послали служить на север, а второго — на юг. Как оказалось, север закалил не только Виталия, но и его отношения с любимой девушкой, которая его дождалась, и они вскоре сыграли свадьбу. Георгия после службы ожидало неприятное известие — его невеста стала женой другого. Как считает Валентина Николаевна, именно после этого сын запил, да так, что мало не показалось никому…

— У него руки золотые, — вздыхала мать, и только в эти минуты глаза ее немного теплели, но потом вновь становились злыми. — А вот алкоголик… Батьку давно перещеголял. Представляете, с 1998 года — ни одной записи в трудовой книжке, ни одной! Вот мыслимо ли такое, чтобы взрослый детюк — уже седой, почти как я, за 50 ему, — а не работает. Так, где-то что-то кому-то подремонтирует, поможет, какую-нибудь копейку зашибет и — в запой. Правда, нынешним летом поехал в Россию. Не знаю, на какие работы, но деньги привез неплохие. Так что вы думаете, за один вечер с появившимися дружками и подружками пропил два миллиона! Мне 200 тысяч белорусских рублей кинул. Ну, думаю, в кои веки за квартиру заплачу сыновьими деньгами. Какое там! Через несколько дней кинулся на меня зверем: гадина, воровка, а потом и матом — мол, деньги у меня украла. Вернула ему несчастные тысячи, они меня как кипятком обожгли после такого оскорбления. Хотя к этому и привыкнуть уже пора бы, ведь он все время меня бьет за то, что я будто ворую у него, да еще и с пенсии моей постоянно тянет.

«Золотыми» своими руками Георгий в материнском доме только всего и сделал, что проходные комнаты хрущевской полуторки разделил фанерной перегородкой, таким образом выделив себе угол. Валентина Николаевна тоже выиграла от этого, так как смогла вставить замок в дверь своей комнатки, чтобы запираться от набегов, поборов и побоев сынка. Кромешный ад в доме женщины воцарился бесповоротно. Кутежи, пьянки, оргии с такими же алкоголичками и потом — драки, все это на протяжении десятилетий — десятилетий! — превратилось в страшные будни Валентины Николаевны. Не помогали ни увещевания родни, ни угрозы соседей, ни материнские мольбы. Второй сын однажды сказал, как отрезал: «Вызывай милицию, нечего возиться». Братья-близнецы практически не общались.

Приезды милиции закончились однажды помещением Георгия в ЛТП. Тишина и покой на непродолжительный срок воцарились в доме Валентины Николаевны. Но к этому времени у нее уже обнаружилось множество болячек и болезней — диабет, гипертония, артроз, лимфоз, начали происходить необратимые изменения в суставах ног. И самое страшное, что могло с ней случиться, — она практически уже не могла самостоятельно передвигаться. Дома, у плиты, за стиркой в ванной, она обходилась двумя костылями и так приноровилась справляться с повседневными хлопотами. А вот сойти с четвертого этажа во двор, в магазин, аптеку, на рынок уже не могла. Пока вес ее не превышал ста килограммов, на прогулки ее еще кое-как выводила сестра, которая специально приезжала из другого района, и тогда тяжелым преодолением препятствия становилась каждая из 70 ступенек: 68 — в подъезде и 2 — на крыльце.

Спасибо сердобольным людям, соседям, родственникам, которые помогали Валентине Николаевне: по ее просьбе покупали продукты, лекарства, необходимые товары, держали с ней связь по телефону, да еще телевизор оставался окном в мир. Но ни один, даже самый страшный телесериал не шел в сравнение с тем, что переживала мать алкоголика.

Первым делом он наведывал кухню и, не дай бог, если не находил там на плите или в холодильнике приготовленной еды: тогда со злостью крушил все, что попадало под тяжелые руки, а потом начинал рваться в комнату к матери, чтобы лишний раз доказать ей свою сыновью ненависть. А ел он, как животное, прямо из кастрюли мог лапать приготовленное немытыми руками. В том, что у сына от пьянок уже начались настоящие провалы в памяти, Валентина Николаевна убеждалась не раз, когда он, наевшись и нахлебавшись досыта, через полчаса начинал вновь ломиться к матери в комнату, как обычно, с угрозами требуя еды.

Вот уже два года Валентина Николаевна не выходит из дому: 70 ступенек стали для нее совершенно непреодолимым препятствием… Сколько дней и ночей проплакала она, проклиная свою жизнь и взывая к умершим родителям, чтобы они забрали ее. С некоторых пор женщина ощутила в себе абсолютную безбоязненность готовности расправиться с собственным сыном, если бы, конечно, была в силах.

— Я ему желаю смерти так же, как и он мне. Я хочу его убить, — признавалась она соседкам по палате. — И меня даже не пугает тюрьма. Вот я, берите меня! А что, разве все эти годы я провела не в тюрьме?!

Валентина Николаевна пытается понять, почему такая несправедливость существует в жизни? Родной сын, кровиночка, издевается над матерью столько лет, оскорбляет, держит ее в страхе, ненавидит, ждет ее смерти, отбирает пенсию, пользуясь беспомощностью женщины, фактически превратил ее в рабыню, — и это все сходит ему с рук, не подлежит никакому уголовному наказанию. И некуда его поместить, чтобы от него оградиться навсегда.

В квартире лет 18 уже не было ремонта, не говоря о том, что свой отделенный уголок Георгий превратил в притон. За квартиру, естественно, платит мать, а не работающий почти 20 лет сынок даже не прописан здесь, пользуется тем не менее всеми услугами.

Угроза департации его не страшит: даже если его и вышлют в Россию, где он когда-то получил прописку, знает — в любую минуту он все равно вернется, приползет в свое логово, в которое превратил дом 75-летней матери. А к кому еще, действительно, возвращаться? Раствориться на обширных просторах России-матушки его совершенно не прельщает, нет у него своего жилья, как и семьи, детей. Зато, пересидев какое-то время, возможно, и заработав кое-что своими «золотыми» руками, алкоголик вновь приедет в дом по знакомому витебскому адресу и, с легкостью преодолев 70 ступенек (2 — на крыльце и 68 — в подъезде), вернется в свой пьяный рай…

Болезнь Валентины Николаевны поддавалась лечению тяжело, хотя сама женщина в окружении медперсонала и соседок по палате немного оттаяла душой. Но по телефону ей каждый день сообщали безрадостные вести: видели сына пьяного во дворе, ходил по квартирам одалживать деньги, подружка-алкашка выносила из квартиры Валентины Николаевны большую сумку — скорее всего, обобрали для продажи на выпивку. И снова Валентина Николаевна падала в больничные подушки с криками: «И зачем такая жизнь?.. И за что мне все эти мучения?.. Лучше бы я сдохла!» А немного успокоившись, упрямо шептала: «Убью. Как Тарас Бульба сына. Я его породила, я его и убью…»

Наталья СТЕПАШИНА

Ваш отзыв